Охотник на крыс

Степану Ильичу Назарову было восемьдесят лет, но этому никто не поверил. Полный жизненных сил и сил, он не отставал от юношей на рыбалке и охоте в тайге.

Ему тоже очень повезло. Мало того, что он был прекрасно знаком с повадками животных, у него было животное чутье, как будто он был одним из тех, на кого он охотился.

Мне не раз приходилось ходить с ним на охоту. Мы сидели в хижине на солонце, ожидая, когда Сайгон придет лизать солончак. Эта охота, как и снайперская охота, требует долгого и терпеливого ожидания. Неизвестно, когда придет животное, может через час, может через день.

Но надо быть в постоянном напряжении, чтобы не выдать своего присутствия.

Так что Степан Ильич прекрасно чуял приближение зверя. Он сидел и тихо разговаривал, хихикал, шутил, пил чай из термоса, потом вдруг остановился и сказал:

— Ну вот и мы. Вот идет мать с телкой. Теперь оставайтесь на месте и постарайтесь ни о чем не думать, особенно об охоте.

Ведь когда мы застрелили молодого мастифа, не двигая его маму, одели его и сели у костра, я спросил напарника:

«Откуда вы узнали, что лось и бык идут с такого расстояния от нас?»

— Я чувствовал материнскую заботу и тревогу за своего теленка, хотя бычку было полгода.

— Откуда у тебя такая интуиция? Выработано на охоте или подарок от рождения?

«Я думаю, что люди сначала общались друг с другом телепатически, своими мыслями, как это делают животные. Только после этого они начинали произносить звуки, чтобы выразить свои эмоции. Появились слова и речь, у каждого народа был свой язык.

Люди бросили животных, потеряли с ними связь, разучились общаться с их мыслями. Но где-то в нашем подсознании сохранилось что-то из прошлого, и если мы заставим себя это вспомнить, может вернуться чувство схватывания давно забытой мысли. Особенно, если делать это в детстве, ведь ребенок выучивает иностранный язык намного быстрее, чем взрослый.

— Вы хотите сказать, что научились общаться с животными в детстве?

— Я не люблю упоминать свое детство, но как друг расскажу вам о нем.

Капсулы для Похудения. На основе кетогенной диеты.
10 часов назад
Достал геморрой? Недуг пройдет за 2 дня, на ночь мажьте...
6 часов назад

— Я человек, переживший блокаду. Мне было шесть лет, когда мы с бабушкой пережили самую тяжелую зиму первой блокады в Ленинграде.

Я не помню своего отца и никогда не видел фотографии ни его, ни моей матери. От бабушки я знаю, что он был моряком. С первых дней войны она была добровольцем на фронте, так как работала медсестрой в хирургии.

Прощаясь, она подошла в солдатской форме, схватила меня на руки и обняла. В памяти остаются ее лицо, колючая ткань и запах нового пальто.

Где-то глубоко в моей голове ее фотографии в красивых ярких платьях, но моя накидка блокировала доступ к ним, как закрывала доступ ко всему до войны.

Говорят, что детская память избирательна и легко стирается, расставаясь с негативным прошлым, но почему я помню и не могу избавиться от воспоминаний о детских блоках? Они у меня в памяти, как в компе, на отдельном диске, который нельзя форматировать.

Всю свою жизнь с блокадой Ленинграда я помню так ясно, как будто это было вчера.

Моя бабушка была больной женщиной, она постоянно болела, внутри нее перемалывалась какая-то болезнь, но она боролась, боролась, вызывая уважение у окружающих ее людей.

Уже зимой, когда смерть брала страшный урон, бабушка сказала соседке

— Здоровые и молодые люди умирают от истощения, почему они избегают меня?

Именно тогда я понял силу, которая удерживала ее от смерти. Она любила меня и была одержима моим спасением. Она давала мне каждую крошку хлеба и пыталась передать мне все свои знания, чтобы предостеречь меня и спасти меня даже после смерти.

Как только наступили осенние холода, люди стали ставить в квартирах железные печи, такая печь стояла в моей комнате у бабушки.

Но для печи нужны были дрова и уголь. А потом бабушка разрешила мне исследовать все развалины вокруг дома в поисках всего, что может гореть.

Это стало нашим спасением.

Рядом стоял полностью разрушенный дом. Судя по всему, в него точно попала авиабомба, и при взрыве он обрушил все перекрытия и стены в огромную груду щебня.

Все дрова, которые могли сгореть, были разбросаны, и я начал протискиваться через щели в груду кирпичей. В какой-то момент фрагмент стены закрыл окно подвала. Только такой ребенок, как я, мог проникнуть туда.

Я находился в подвале в полной темноте и ощупывал ближайший угол. Она была завалена пустыми ящиками; наверху должен быть магазин.

Я ощупал кровать, куртку и пустую банку из-под тушенки, лежащую на ней, и еще одну банку, лежащую рядом с ящиками, сплошь.

Это было для меня большой радостью. Я представил, как бабушка обрадуется моей находке, и направился к выходу. Выбравшись из-под завалов, я побежал к дому.

Бабушка, конечно, была в восторге. Она подробно расспросила меня, как я попал в подвал, крепко ли сидит кусок стены, закрывающий подвальное окно, много ли в подвале ящиков и есть ли еще что-нибудь.

Когда она узнала, что внизу темно и я ничего не вижу, она похвалила меня за смелость и находчивость, назвала добытчиком и кормильцем. Я была горда и счастлива, что смогла порадовать и накормить любимую бабушку.

На следующий день я пошел в подвал с уже собранными свечами. Бабушка подробно проинструктировала меня, где, что и как искать.

Я осмотрел весь подвал, но не нашел ничего, кроме еды. Я разобрал один из ящиков, чтобы сделать их досками, чтобы взять их с собой, и сел на кроватку.

Вдруг в дальнем углу я увидел крысу. Он неподвижно сидел у стены, глядя на меня. Затем, видимо, поняв, что я не представляю для него угрозы, поднял морду, комично понюхал воздух и пробежал мимо моих ног под грудой ящиков.

Когда я рассказал бабушке, что видел дома, она подумала и сказала.

— Степан, я думаю, тебе придется научиться охотиться на крыс. Твой дедушка сказал мне, что когда он был во Вьетнаме, он видел, как люди едят крыс. Конечно, нам, православным, есть их нельзя, но в такие моменты Бог простит нам такой грех.

Бабушка помогла мне сделать наконечник копья или стрелы из стальной вилки, вставив ручку в бамбуковую лыжную палку и закрепив конец мягкой медной проволокой.

Видимо, стремясь привить мне дух воина, она рассказывала мне истории об индейских охотниках, предрасположенных поражать зверей копьями.

Итак, я взял свое копье и сумку с добычей и в возрасте шести лет отправился на свою первую охоту.

В подвале я сел на раскладушку, взял свечи, как научила меня бабушка, отгородился от крысиной норы куском фанеры, остановился и стал ждать. Это не заняло много времени. Очевидно, крыса, думая, что я ушел, выползла из норы и побежала мимо меня обратно к ящикам.

Я ударил ее копьем, но промахнулся. Я ударил еще раз, но ударил его вилкой по хвосту. Крыса взвизгнула и начала кричать, бросаясь в разные стороны, пока ее сломанный хвост не зашуршал.

Я чуть не закричал против себя. Почему я так торопился и не правильно прицелился?

Учитывая, что крыс сегодня не будет, я поднял крысе хвост, насобрал дров и отправился домой.

Дома бабушка пыталась меня успокоить и говорила, что сегодня мы получим свой хлебный паек и сварим суп из хвоста. Хвост обожгла на костре, ножом соскоблила кожу, сварила бульон.

Она сама выпила только столовую ложку бульона, а остальное оставила мне, сказав, что мне нужны силы для завтрашней охоты. Хвост откусил начисто, косточки в нем были мягкие и вкусные.

И вот на следующий день я убил одну крысу, потом другую, потом еще.

Бабушка была довольна. Мы съедали по полкрысы в ​​день, а остальное мясо бабушка складывала в металлическую коробку из-под чая. Она спрятала его в холодильнике за окном в «черный день».

— Если бы этот день настал, я бы спросил.

«Сам увидишь», — ответила она и снова принялась отчитывать меня за то, что делать, когда ее не будет.

Я не мог представить, что он вдруг исчезнет, ​​хотя уже видел вокруг много мертвых тел. Пожилые, измученные люди умирали на улицах, садились отдыхать и все.

А зима с каждым днем ​​становилась все тяжелее. Комсомольки ходили по квартирам и отвозили детей в детские дома, был шанс на выживание.

К моей бабушке Насте с соседней улицы пришла одна девочка и умоляла ее оставить меня у себя, говоря, что она возьмет меня только после смерти. Об этом я узнал постфактум от самой Насти.

Бабушка велела мне как можно меньше лезть в глаза людям, пугая их ограми и детским домом.

Я уходил в подвал и сидел на козлах, ожидая появления добычи. Я смотрел, не моргая, на крысу, выглядывающую из норы.

И тогда я впервые почувствовал, о чем он думает. Мы оба думали об одном и том же — о еде.

Внезапно я понял, что под ящиками есть еще одна дыра в стене, которая ведет к бывшей мусорной свалке. Я также понял, что крыса пробежит мимо меня, когда агрессия, которую я излучал, исчезнет.

И я стал контролировать свои мысли.

Так постепенно во мне просыпались мои охотничьи инстинкты, зря забытые.

Несколько раз во время охоты в подвале мимо меня прокрадывалась крыса без хвоста. Я уже знал, что она мать целого семейства крыс.

Она как будто играла со мной, я больше не мог поймать ее своим копьем. В последний момент она останавливалась или бросала в сторону, интуитивно чувствуя мои действия.

Вместе с бабушкой мы застольем отметили Рождество, и она приготовила для всех крысу. Настя за это время приезжала к нам дважды, помогала добывать продукты для нашего продовольственного пайка.

Она напомнила мне мою мать, такая же веселая и жизнерадостная. После Рождества зима стала невыносимо длинной, день стал длиннее, а наша жизнь не изменилась.

Весной крысы стали редкостью, думаю, я поймал большую их часть. У нас закончились все припасы на черный день, бабушка становилась все слабее и слабее.

7 апреля она умерла. Утром, когда я вышел в подвал, она по обыкновению попрощалась со мной и, как обычно, напомнила, чтобы я сходил к Настке, если ее там не будет.

Когда я вернулся, она лежала так, как я ее оставил, возможно, она умерла сразу после того, как я ушел. Я укрыл бабушку одеялом. Я не плакала, она уверяла меня, что мы с ней обязательно встретимся. И я до сих пор верю в это сегодня.

Я прожил в детском доме почти месяц, пока нас не выгнали из Ленинграда. Меня привезли в Сибирь и здесь я нашел новую семью, стал сибиряком, вырастил детей и внуков. Да, ты хорошо знаешь мою жизнь.

Капсулы для Похудения. На основе кетогенной диеты.
6 часов назад
Похудей навсегда! Инновационный подход к похудению!
7 часов назад

— Степан Ильич, вы нашли своих родителей после войны? Вы были в Ленинграде?

— После войны мои приемные родители разослали запросы во многие места, надеясь, что мой отец или мать еще живы и получили ответ об их смерти. Мой отец погиб под Севастополем, а мать погибла при освобождении Киева в 43-м. Мою бабушку похоронили в братской могиле.

Но я никогда не был в Ленинграде. Я почти всю жизнь боялась увидеть город, откладывала на потом.

А когда после перестройки Ленинград переименовали, мне стало стыдно за город-хамелеон, сменивший название в угоду властям. Стыдно за умершую бабушку и умерших родителей.

Знаешь что, давай возьмем из задницы, там еще осталось.

Выпьем за тех, кто возглавлял компании,

Кто умер в снегу

Кто пробился через болота в Ленинград,

Перебить противнику горло.

Косметолог больше не нужен. Какую альтернативу выбирают звезды?
6 часов назад
Избавляемся от морщин! Как вернуть коже молодость?
9 часов назад

Читайте также